Восемнадцатый век стал поворотным моментом для жимолости татарской (Lonicera tatarica), когда шведский натуралист Карл Линней описал этот кустарник, произрастающий на бескрайних степях России. С тех пор прошло более двухсот лет, и теперь эта красивая, но агрессивная лиана обрушилась на экосистему Северной Америки, наносив её лесам огромный ущерб.
Агрессивное вторжение
Сегодня жимолость татарская является одним из самых инвазивных видов в США, с индексом угрозы 69 из 100. Упоминается от Огайо до Миннесоты, где она образует непроходимые заросли, которые подавляют местные виды растений. В то время как в России данное растение охраняется законом как редкий вид, в Америке его уничтожают, тратя на это миллионы долларов.
Техники завоевания
Жимолость была завезена в Америку в середине XVIII века как декоративное растение. Изначально её рекомендовали за неприхотливость и быстрое развитие. Однако в отсутствие естественных врагов –-нибудь насекомых или роста конкурентов, её популяция разрослась до гигантских пропорций. Один куст может производить до миллиона ягод за сезон, что привлекает птиц, которые, хотя и получают меньше питательных веществ, распространяют семена этого инвазивного растения.
Опасные свойства и последствия
Жимолость не просто занимает пространство, она активно отравляет окружающую среду. Корни выделяют химические вещества, подавляющие рост местной флоры. Лесные деревья, такие как дубы, имеют намного меньшую выживаемость в обилии жимолости. Кроме того, она распускает листья на несколько недель раньше местных видов, получая таким образом преимущество в доступе к ресурсам.
Проблема инвазивной жимолости стала настолько серьезной, что её уничтожение обходится США в миллиарды долларов ежегодно. В некоторых штатах подсчитали, что дикая природа приносит около двух миллиардов долларов в год через лесные и охотничьи ресурсы. Однако захват жимолости угрожает этим доходам, проникая даже в национальные парки.
Таким образом, жимолость татарская – это не только обычный декоративный кустарник, но и сложное экологическое явление, которое иллюстрирует, как одно растение может стать катастрофой для целого континента.
